_Лето

До середины августа оставалась ровно неделя, когда семнадцатилетний Кёске получил от отца странное письмо. Вместо привычных наставлений о поступлении в университет там был лишь адрес старого деревянного дома в прибрежном городке Эносима и короткая приписка: «Разберись с тем, что мы оставили». Кёске не был в этих местах с десяти лет, с тех пор как семья спешно переехала в Токио после гибели старшего брата. На вокзале его никто не встретил. Городок встретил липкой духотой, запахом водорослей и гудками паромов. В доме, где обои отклеились от сырости, а в углах висела паутина, он нашел коробку с фотографиями. На них был заснят один и тот же пляж, волнорез и девочка в белом платье, которая смотрела в объектив так, будто знала что-то, чего не знают другие. Местные старики в лавке у станции отводили глаза, когда Кёске спрашивал о ней. Только глухая старуха, торгующая тайяки, прошамкала: «А, та, что ждала у маяка каждое лето. Она говорила, что однажды с моря вернется тот, кто обещал. Только обещание было дано не ей».

На третий день Кёске нашел в тайнике под половицами дневник брата. Последняя запись обрывалась на середине фразы: «Она не человек, она — то, что приходит с южным ветром, когда температура воды поднимается выше двадцати пяти градусов. Я должен был сказать ей правду, но вместо этого поцеловал...» В ту же ночь Кёске впервые увидел её сам. Она стояла на пирсе босиком, и лунный свет проходил сквозь её плечи, оставляя на досках лишь слабую тень. Она не удивилась, увидев его. «Ты похож на него, — сказала она голосом, похожим на шум прибоя. — Но ты не он. Он обещал остаться, но ушел навсегда. А я всё ещё здесь, потому что не могу уйти, пока кто-то из вашего рода не скажет мне, что лето кончилось». Кёске понял, что брат не погиб случайно — он пытался разорвать эту связь, но не успел. Теперь выбор лежал на нём: произнести слова освобождения и навсегда стереть её из этого мира или позволить ей ждать ещё двадцать лет, пока следующее поколение не вернется в Эносиму. За окном завыла сирена тайфуна, и девочка в белом платье впервые за много лет заплакала настоящими слезами.