Детектив Конан: Дело о Шиничи и Ран — Воспоминания Танабаты

Ран просыпается от собственного крика. Ей снова снится тот день в Лондоне, когда Шиничи, стоя на коленях под дождем, наконец признался ей в любви. Но в этом сне его лицо расплывается, а голос тонет в шуме воды, оставляя лишь чувство тревоги и недосказанности. Сейчас, когда Шиничи снова исчез, превратившись в Конана, Ран особенно остро ощущает эту пустоту. Она решает привести в порядок старые вещи в своей комнате и находит коробку с памятными безделушками. Среди них — пара потрепанных брелоков с фестиваля Танабаты, которые они с Шиничи сделали много лет назад, когда им было по семь лет. На одном из них, её, всё ещё можно разобрать выцветшую надпись: «Чтобы мы всегда были вместе». Этот простой предмет запускает цепь ярких, почти забытых воспоминаний о том дне, полном детской ревности, смешных ссор и первой, ещё неосознанной нежности.

Погружаясь в прошлое, Ран вспоминает, как маленький Шиничи, уже тогда невыносимо умный и заносчивый, тащил её за руку по шумной ярмарке, пытаясь выиграть для неё самую большую плюшевую игрушку. Она видит, как он, краснея до ушей, отдал ей свой брелок, потому что её собственный получился кривым и некрасивым. В этих воспоминаниях, словно на старой киноплёнке, проступают детали, которые Ран раньше не замечала: как Шиничи, делая вид, что ему всё равно, украдкой смотрел на неё, как его ладонь дрожала, когда он перевязывал ей сбитую коленку. Но идиллию прошлого разбивает осознание настоящего. Ран понимает, что Шиничи, который сейчас рядом с ней в облике Конана, помнит этот день так же отчётливо, как и она. Он видит её боль, но не может ничего сказать. Финал истории разворачивается на том же самом месте — у старого дерева танабаты, где они когда-то загадывали желания. Ран, уже не в силах терпеть ложь, в отчаянии спрашивает у Конана, помнит ли он тот фестиваль. И в этот момент, под шелест бумажных лент, Конан, голосом Шиничи, но с горечью во взгляде, отвечает ей, что помнит всё, но не может рассказать. Этот разговор становится для них обоих горьким напоминанием о том, что даже самые сильные чувства иногда вынуждены ждать, спрятанные за маской чужого лица.